Стрекоза и муравей оренбург клуб знакомств на гагарина

Диско-Клуб Стрекоза-И-Муравей | ВКонтакте

Стрекоза и муравей, Диско- клуб знакомств работает в Оренбурге по адресу Гагарина проспект Оценки пользователей, контактный. счастливцем, Павел Иванович», и рассказал всё, как было, всю историю знакомства с генералом и разрыва. веселились всё время в молодости, отвечают, как муравей стрекозе: «Поди, попляши». Татары делают из нее пастилу и отвоз в Казань и Оренбург. заказа князя Гагарина . Вместо своего остроумного исследования журналисты Оренбурга ставят .. А в клубе устраивают конкурс телевизионных ведущих – это ли не повод .. Муравей в басне Крылова – тоже зануда в сравнении с юной Стрекозой. Не для знакомства не только с проводкой, но и с вашими драгоценностями».

Программу ведёт Виктор Лобинцов. Между тем, это не так: Кем именно и с какой целью? В тот же вечер она ехала в Москву, поступать. Но вот так, чтобы сорваться из дома, уехать в далекую Москву, учиться у лучших мастеров — об этом она даже и не думала. Необычный опыт помог ей открыть новые и весьма неожиданные краски в себе, своём творчестве.

Расскажет гостья эфира — певица, композитор, поэт Ольга Панюшкина! Ведущий — Юрий Доронин. Ведущая — Лола Звонарёва. Девятнадцать театров из разных городов России и мира привезли свои работы, чтобы представить их московской публике.

Book: Том 7. Мертвые души. Том 2

На постановках этого театра выросло не одно поколение детей, каждый его спектакль учит маленького человека высоким идеалам — любви, добру, честности, дружбе, взаимовыручке, человеколюбию Какой спектакль привёз в столицу Калужский ТЮЗ?

Об этом и не только слушайте в авторской программе Юрия Бутунина. Его собеседники известные драматурги Севастополя: Всё это было в его стихах, именно поэтому они знакомы каждому, любимы многими. Особенно часто поэт обращался к темам родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали Стихи Николая Рубцова исполнит сегодня писатель, публицист Ирина Ушакова. В советское время мы были самой читающей нацией. А что происходит с литературой сегодня?

Сохраняют ли книги прежнее место в жизни людей? Какую роль играет Союз писателей России? Как изменились вкусы читателей, и что читают в метро сегодня? Достаточно вспомнить произведения Шолохова, Горького, Булгакова, Распутина… Сегодня прозаик, публицист, член Союза писателей России познакомит наших радиослушателей со своей героиней — простодушной, щедрой, сердечной, духовно богатой, светлой русской женщиной Панкой.

Вся повесть пронизана её бережным, удивительно трепетным, восторженным отношением к жизни, к родным, к любви. Третью и четвёртые главы произведения читает актриса театра и кино Анелия Толкач.

Ведёт программу Сергей Кузнецов. По его словам, для создания творческой обстановки ему необходим шум — и лучше всего ему пишется в кафе. Именно туда охотнее приходят выдуманные герои, чтобы рассказать свои истории, и нужно всего лишь записать то, о чём они говорят. Вадим утверждает, что всё написано его пальцами, но не им самим. Истории возникают фрагментами, словно в игре — сначала открывается один эпизод, потом другой, и со временем пазл собирается в единую картину. Иногда сюжеты приходят во сне, подчас, для того, чтобы придумать финал книги, достаточно услышать песню, написанную другом.

Наш гость уверен, самое главное — спокойно делать то, что нравится, не слишком раздумывая о своей гениальности. И тогда всё получится. Соотношение времени и вечности, поэта и мира, человека и истории стало главной темой его стихов. Это своеобразный диалог с невидимым читателем и вселенной. Стихи исполнит член Союза писателей России Ирина Ушакова.

Изящные линии, грация, гармония души и тела, нечто невероятно прекрасное и… недосягаемое? Однако балет сегодня уже не столь элитарное искусство и примерить пуанты в наше время может практически.

Юные ученики нашего гостя уже не раз выходили на одну сцену с солистами Большого театра и звёздами мирового балета, а также поставили три необычных мировых рекорда. Как пробудить интерес у ребёнка к этому искусству и не испугать его колоссальными нагрузками?

Ответы — в эфире. Как проходит обучение в школе вокала Сергея Пенкина? Что важнее для артиста — способности или харизма? Строгий ли педагог Сергей Михайлович? Как выкручиваться, если забыл слова? И откроют ли в Москве Мулен Руж? Об этом и не только слушайте в нашей новой программе. Ведущий — Виктор Лобинцов. Фестиваль в очередной раз соберёт всё лучшее, что есть в театральном искусстве народов России и народов других стран Славянского мира.

О том, что ожидает московского зрителя, об ответственности художника, театральных экспериментах, русской духовности, патриотизме и особом пути России слушайте в нашем эфире. Ведущий — Юрий Бутунин. Чем ещё отличается поэзия от медиапоэзии?

Интерактивная книга стихов — какой она должна быть? О силе голоса, своём предназначении, ответственности автора, русском менталитете и многом другом слушайте в нашем эфире.

Он освоил более 50 самолётов и их модификаций, налетал около часов, из них более — на испытаниях. Каково это — работать, зная, что малейшая ошибка может привести к гибели? Узнаете в авторской программе директора Медиа-образовательного центра Изборского клуба Романа Максимова. Бунин был единственным писателем своего времени, который осмелился так открыто и красиво говорить о любви, которая может длиться всего мгновение, а может — и всю жизнь Читает актриса театра и кино Анелия Толкач.

Как увлечь ребёнка литературой? Как помочь талантливому, но неизвестному писателю? Ведёт эфир Лола Звонарёва. По его мнению, джаз — это очень искреннее искусство, которое не прощает фальши.

Эмоции для музыканта необходимы, они подпитывают, дают искру, которая зажигается здесь и сейчас, и помогает творить настоящее. Вторит ему и саксофонист Сергей Головня. Джаз — это ощущения, там всё включено, даже положение тела, не говоря уж об акустике помещения и даже сплаве инструмента.

Но, тем не менее, задача не в том, чтобы уметь играть на определенном инструменте, необходимо также уметь чувствовать тембр, заставить его раскрыться, отдавая слушателю все краски музыки. А для этого нужно быть честным, в первую очередь с собой, и не предавать самое главное — ту музыку, которая звучит в душе.

Ведёт эфир Анна Крылова. Сегодня у нас в гостях его дочь, заслуженная артистка России Татьяна Ветрова. Её песни прозвучат сегодня в эфире. И что нового этот коллектив покажет зрителям на своём юбилейном концерте? Он расскажет о торжествах, связанных со летием поэта Алексея Фатьянова, гастролях по России оперной певицы Хиблы Герзмавы и других проектах, к которым имеет самое непосредственное отношение. В альбом вошли песни на стихи поэтов-фронтовиков, обновлённые, зазвучавшие по-новому, а также другие патриотические композиции.

Сказки предназначены для прослушивания детей старше шести лет. Всё это отражают стихи писательницы, выпускницы Литературного института имени Горького Наталии Пяткиной. На что похожа её поэзия? И в то же время это нечто своё, увиденное, услышанное, прочувствованное — тонкие мазки ощущений создают законченную поэтическую картину. Как любовь к родному дому, к родной земле и культуре влияет на личность человека и его творчество?

Как изменилась молодежь в Дагестане? Какие мероприятия проводятся для молодых дагестанцев? О диалоге культур, современной поэзии, литературных фестивалях в Москве, Махачкале и Казани расскажут герои эфира. Экспертом программы традиционно выступит автор тринадцати книг прозы, статс-секретарь Союза писателей России Павел Кренёв. В него вошли военные и патриотические песни, которые прозвучат сегодня специально для наших радиослушателей. Город в Китае в своё время стал настоящим спасением для тысяч наших соотечественников.

Каким он был городом? Почему о Харбине долгое время не говорили в Советском Союзе? Об этом и не только слушайте в нашей программе. Читает актриса театра и кино Надежда Азарова. Как поверить в себя? И какой должна быть современная русская женщина? В эфире ответы на эти вопросы, а также танцевальные песни о счастливой любви. У нас в гостях певица Yaxana. Программу ведёт Никита Никонов. Почему равнодушен к чужому горю? В чём причина бездушия? Ответы на эти вопросы стремится найти писательница Елена Пустовойтова.

В каждом периоде она пытается добраться до того нравственного стержня, который существует в каждом из нас, но мы почему-то часто забываем об. На её счету немалое количество пьес и сценариев, притом не только к кино и сериалам, но даже к анимационным фильмам.

Но самая главная любовь Анны — театр. Пьеса может менять реальность, даже ещё не будучи написанной, а когда несколько талантливых людей создают нечто вместе, рождается особая магия, которая делает каждый спектакль живым и неповторимым. То, что режиссёры подчас решают изменить её пьесы, Анну не пугает. Для неё неважно, весь ли текст они оставляют неизменным или сокращают его наполовину — куда существеннее, чтобы акт творения состоялся, и в результате появилось то электричество, которое заряжает наш мир и меняет эту реальность.

У кого это получилось? Кто нашёл в себе силы пробовать? Так считает российская баскетболистка, член национальной сборной Катерина Новосельцева Кейру. Как коллективу удалось за столь короткий срок завоевать аудиторию? Русский мир — каким его видят молодые звёзды российской эстрады? В течение фестивальной недели традиционно выступают небольшие профессиональные театры, которые не имеют государственной поддержки.

Чем ещё фестиваль отличается от других? Театральное представление — каким оно должно быть? И даже приказ Чингисхана не может запретить любить. В армии великого хана царит железная дисциплина, дети и жёны воинов могут стать наиболее уязвимы для врагов, именно поэтому деторождение запрещено. Однако вышивальщица знамён и старший дозорный ослушались приказа… Что случилось с ними? В ней нет сложных метафор, едва уловимых аллюзий Однако это живая поэзия, понятная каждому, именно чуткая, сострадательная душа поэта, его тонкое восприятие нашего мира, поднимает простые и ясные строки на невероятную поэтическую высоту.

Читает член Союза писателей России Ирина Ушакова. Дмитрий Кедрин — поэт триединой Руси Сегодня мы познакомим вас со стихами одного из лучших поэтов XX века. Поэта никогда не покидало космическое ощущение своей преемственности вековой истории Святой Руси, триединой Руси: Всё это чувствуется в его стихах. Его стихи стали близки миллионам солдат, он сумел точно выразить все те чувства, которые испытывает человек на войне.

Главная направленность его поэзии — любовь к Родине, защита своей страны на войне и в мирное время. Какая красота актуальна сегодня? И как прекрасной половине человечества найти своё место в профессиональной деятельности? Делегат из Азербайджана — доктор филологических наук, профессор Рафик Новрузов занимается русской литературой и является проректором по научной работе Бакинского славянского университета.

Как русский язык и русскую литературу воспринимают на постсоветском пространстве? И что означает тема Ассамблеи этого года: Об этом и не только слушайте в специальном репортаже Елены Поповой. В рамках Форума в Тверской областной универсальной научной библиотеке имени А. Горького состоялся круглый стол на тему: О том, как избежать межконфессиональных и межнациональных конфликтов в школе, о значении XII Ассамблея Русского мира и самых красивых местах Тверского края слушайте в нашем эфире.

Нашему корреспонденту Елене Поповой удалось пообщаться с активным участником дискуссии — руководителем Русского центра Тегеранскогого университета Захрой Мохаммади. Как в Иране относятся к русской культуре? Какие точки соприкосновения существуют между нашими странами?

И какой поддержки Русский центр в Тегеране ожидает от России? Подробности в нашем репортаже. Нашему корреспонденту Елене Поповой удалось пообщаться с участником Форума с Тайваня. Что на Тайване знают о русской культуре? Как Русский центр на Тайване разрушает стереотипы о русских людях? При работах он уже присутствовал без внимания. Шумели ли тихо косы в покосах, метали ль стога, клались ли клади, вблизи ль ладилось сельское дело — его глаза глядели подальше; вдали ль производилась работа — они отыскивали предметы поближе, или смотрели в сторону на какой-нибудь извив [реки], по берегам которой ходил красноносый, красноногий мартын, разумеется — птица, а не человек.

Или же, зажмурив вовсе глаза и приподняв голову кверху, к пространствам небесным, представлял он обонянью впивать запах полей, а слуху поражаться голосами воздушного певучего населения, когда оно отовсюду, от небес и от земли, соединяется в один звукосогласный хор, не переча друг другу.

Откликается вся в звуки превратившаяся окрестность. Но и это стало ему наскучать. Скоро он и вовсе перестал ходить в поля, засел в комнаты, отказался принимать даже с докладами приказчика. Прежде из соседей завернет к нему бывало отставной гусар-поручик, прокуренный насквозь трубочный куряка, или же резкого направления недоучившийся студент, набравший мудрости из современных брошюр и газет. Но и это стало ему надоедать.

Разговоры их начали ему казаться как-то поверхностными, европейски-открытое обращение, с потрепкой по колену, также и низкопоклонства и развязности начали ему казаться уже чересчур прямыми и открытыми. Он решился с ними совсем раззнакомиться и произвел это даже довольно резко. Гость и хозяин встретились взорами. Тем и кончились сношения. С тех пор не заезжал к нему. Он этому был ряд и предался обдумыванью большого сочинения о России. Как обдумывалось это сочинение, читатель уж.

Установился странный, беспорядочный порядок. Нельзя сказать, однако же, чтобы не было минут, в которые как будто пробуждался он ото сна. Когда привозила почта газеты и журналы и попадалось ему в печати знакомое имя прежнего товарища, уже преуспевавшего на видном поприще государственной службы или приносившего посильную дань наукам и делу всемирному, тайная тихая грусть подступала ему под сердце, и скорбная, безмолвно-грустная, тихая жалоба на бездействие свое прорывалась невольно.

Тогда противной и гадкой казалась ему жизнь. С необыкновенной силой воскресало пред ним школьное минувшее время и представал вдруг, как живой, Александр Петрович… Градом лились из глаз его слезы [и рыданья продолжались почти весь день]. Что значили эти рыданья? Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни? Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово вперед?

Какими слезами, какой любовью заплатил бы ему благодарный русской человек. Одно обстоятельство чуть было не разбудило его, чуть было не произвело переворота в его характере. Случилось что-то похожее на любовь. Но и тут дело кончилось ничем. В соседстве, в десяти верстах от его деревни, проживал генерал, отзывавшийся, как мы уже видели, не весьма благосклонно о Тентетникове. Генерал жил генералом, хлебосольствовал, любил, чтобы соседи приезжали изъявлять ему почтенье, сам визитов не платил, говорил хрипло, читал книги и имел дочь, существо дотоле невиданное, странное.

Имя ей было Улинька. Воспиталась она как-то странно. Ее учила англичанка-гувернантка, не знавшая ни слова по-русски. Матери лишилась она еще в детстве. Впрочем, любя дочь до безумия, он мог только избаловать. Как в ребенке, возросшем на свободе, в ней было всё своенравно. Если бы кто увидал, как внезапный гнев собирал вдруг строгие морщины на прекрасном челе ее и как она спорила пылко с отцом своим, он бы подумал, что это было капризнейшее создание.

Но гнев ее вспыхивал только тогда, когда она слышала о какой бы то ни было несправедливости или дурном поступке с кем бы то ни. Но никогда не гневалась и никогда не споривала она за себя самоё и не оправдывала.

Гнев этот исчезнул бы в минуту, если бы она увидела в несчастии того самого, на кого гневалась. Было в ней что-то стремительное. Когда она говорила, у ней, казалось, всё стремилось вослед за мыслью — выраженье лица, выраженье разговора, движенье рук; самые складки платья как бы стремились в ту же сторону и, казалось, как бы она сама вот улетит вослед за собственными словами. Ничего не было в ней утаенного. Ни перед кем не побоялась бы она обнаружить своих мыслей, и никакая сила не могла бы ее заставить молчать, когда ей хотелось говорить.

Ее очаровательная, особенная, принадлежавшая ей одной походка была до того бестрепетно-свободна, что всё ей уступало бы невольно дорогу.

При ней как-то смущался недобрый человек и немел; самый развязный и бойкий на слова не находил с нею слова и терялся, а застенчивый мог разговориться с нею, как никогда в жизни своей ни с кем, и с первых минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он знал ее и как бы эти самые черты ее ему где-то уже виделись, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном доме, веселым вечером, при радостных играх детской толпы, и надолго после того становился ему скучным разумный возраст человека.

Точно то же случилось с нею и с Тентетниковым. Неизъяснимое новое чувство вошло к нему в душу. Скучная жизнь его на мгновенье озарилась. Генерал принимал сначала Тентетникова довольно хорошо и радушно, но сойтись между собою они не. Разговоры их оканчивались спором и каким-то неприятным ощущением с обеих сторон, потому что генерал не любил противуречья и возраженья; а Тентетников, с своей стороны, тоже был человек щекотливый.

Разумеется, что ради дочери прощалось многое отцу, и мир у них держался, покуда не приехали гостить к генералу родственницы, графиня Болдырева и княжна Юзякина, отсталые фрейлины прежнего двора, но удержавшие и доныне кое-какие связи, вследствие чего генерал перед ними немножко подличал.

С самого их приезда Тентетникову показалось, что он стал к нему холоднее, не замечал его, или обращался как с лицом бессловесным; говорил ему как-то пренебрежительно: Это его, наконец, взорвало. Скрепя сердце и стиснув зубы, он, однако же, имел присутствие духа сказать необыкновенно учтивым и мягким голосом, между тем как пятна выступили на лице его и всё внутри его кипело: Словом ты вы меня вызываете на тесную дружбу, обязывая и меня говорить вам. Собирая слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не в том смысле, что старику иной раз позволительно сказать молодому человеку ты о чине своем он не упомянул ни слова.

Разумеется, с этих пор знакомство между ними прекратилось, и любовь кончилась при самом начале. Потухнул свет, на минуту было блеснувший, и последовавшие за ним сумерки стали еще сумрачней.

В доме завелись гадость и беспорядок. Половая щетка оставалась по целому дни посреди комнаты вместе с сором. Панталоны заходили даже в гостиную. На щеголеватом столе перед диваном лежали засаленные подтяжки, точно какое угощенье гостю.

И до того стала ничтожной и сонной его жизнь, что не только перестали уважать его дворовые люди, но чуть не клевали домашние куры. Взявши перо, бессмысленно чертил он на бумаге по целым часам рогульки, домики, избы, телеги, тройки. И еще грустнее ему становилось и, веря тому, что нет на земле счастья, оставался он еще более после того скучным и безответным. Таково было состояние души Андрея Ивановича Тентетникова в то время, когда, по обыкновению, подсел он к окну глазеть обычным порядком, но, к изумлению своему, не слыхал ни Григория, ни Перфильевны; во дворе напротив было некоторое движение и некоторая суета.

Поварченок и поломойка бежали отворять вороты. В воротах показались кони, точь-в-точь, как лепят иль рисуют их на триумфальных воротах: Свыше их, на козлах кучер и лакей, в широком сертуке, опоясавший себя носовым платком.

За ними господин в картузе и шинели, закутанный в косынку радужных цветов. Когда экипаж изворотился перед крыльцом, оказалось, что был он не что другое, как рессорная легкая бричка. Господин необыкновенно приличной наружности соскочил на крыльцо с быстротой и ловкостью почти военного человека. Он принял его за чиновника от правительства. Надобно сказать, что в молодости своей он было замешался в одно неразумное. Два философа из гусар, начитавшиеся всяких брошюр, да не докончивший учебного курса эстетик, да промотавшийся игрок затеяли какое-то филантропическое общество, под верховным распоряженьем старого плута и масона и тоже карточного игрока, но красноречивейшего человека.

Общество было устроено с обширной целью — доставить прочное счастие всему человечеству, он берегов Темзы до Камчатки. Касса денег потребовалась огромная; пожертвованья собирались с великодушных членов неимоверные. Куды это всё пошло, знал об этом только один верховный распорядитель. В общество это затянули его два приятеля, принадлежавшие к классу огорченных людей, добрые люди, но которые, от частых тостов во имя науки, просвещенья и будущих одолжений человечеству, сделались потом формальными пьяницами.

Тентетников скоро спохватился и выбыл из этого круга. Но общество успело уже запутаться в каких-то других действиях, даже не совсем приличных дворянину, так что потом завязались дела и с полицией… А потому не мудрено, что, и вышедши и разорвавши всякие сношения с ними, Тентетников не мог, однако же, оставаться покоен.

На совести у него было не совсем ловко. Не без страха глядел он и теперь на растворявшуюся дверь. Страх его, однако же, прошел вдруг, когда гость раскланялся с ловкостью неимоверной, сохраняя почтительное положенье головы несколько на бок. В коротких, но определительных словах изъяснил, что уже издавна ездит он по России, побуждаемый и потребностями и любознательностью; что государство наше преизобилует предметами замечательными, не говоря уже об обилии промыслов и разнообразии почв; что он увлекся картинным местоположением его деревни; что, несмотря, однако же, на местоположенье, он не дерзнул бы обеспокоить его неуместным заездом своим, если б не случилось, по поводу весенних разлитий и дурных дорог, внезапной изломки в экипаже.

Что при всем том, однако же, если бы даже и ничего не случилось в его бричке, он бы не мог отказать себе в удовольствии засвидетельствовать ему лично свое почтенье. Окончив речь, гость с обворожительной приятностью подшаркнул ногой, обутой в щегольской лаковый полусапожек, застегнутый на перламутные пуговки, и, несмотря на полноту корпуса, отпрыгнул тут же несколько назад с легкостью резинного мячика. Успокоившийся Андрей Иванович заключил, что это должен быть какой-нибудь любознательный ученый профессор, который ездит по России, может быть, затем, чтобы собирать какие-нибудь растения или, может быть, предметы ископаемые.

Гость, однако же, коснулся больше событий внутреннего мира. Уподобил жизнь свою судну посреди морей, гонимому отовсюду вероломными ветрами; упомянул о том, что должен был переменить много должностей, что много потерпел за правду, что даже самая жизнь его была не раз в опасности со стороны врагов, и много еще рассказал он такого, что показывало в нем скорее практического человека.

В заключенье же речи высморкался он в белый батистовый платок так громко, как Андрей Иванович еще и не слыхивал. Подчас попадается в оркестре такая пройдоха-труба, которая когда хватит, то кажется, что крякнуло не в оркестре, но в собственном ухе. Точно такой же звук раздался в пробужденных покоях дремавшего дома, и немедленно вослед за ним воспоследовало благоуханье одеколона, невидимо распространенное ловким встряхнутьем носового батистового платка.

Читатель, может быть, уже догадался, что гость был не другой кто, как наш почтенный, давно нами оставленный Павел Иванович Чичиков. Он немножко постарел; как видно, не без бурь и тревог было для него это время. Казалось, как бы и самый фрак на нем немножко поизветшал, и бричка, и кучер, и слуга, и лошади, и упряжь как бы поистерлись и поизносились.

Казалось бы, как бы и самые финансы даже не были в завидном состоянии. Но выраженье лица, приличье, обхожденье остались те. Даже как бы еще приятнее стал он в поступках и оборотах, еще ловче подвертывал под ножку ножку, когда садился в кресла; еще более было мягкости в выговоре речей, осторожной умеренности в словах и выраженьях, более уменья держать себя и более такту во. Щеки и подбородок выбриты были так, что один слепой мог не полюбоваться приятной выпуклостью круглоты.

В доме тот же час произошло преобразованье. Половина его, дотоле пребывавшая в слепоте, с заколоченными ставнями, вдруг прозрела и озарилась. Всё начало размещаться в осветившихся комнатах, и скоро всё приняло такой вид: На этом угольном столе поместилось вынутое из чемодана платье, а именно: Всё это разместилось один на другом пирамидкой и прикрылось сверху носовым шелковым платком. В другом углу, между дверью и окном, выстроились рядком сапоги: На письменном столе тотчас же в большом порядке разместились: Чистое белье поместилось в комоде, уже находившемся в спальне; белье же, которое следовало прачке, завязано было в узел и подсунуто под кровать.

Чемодан, по опростаньи его, был тоже подсунут под кровать.

Стрекоза оренбург клуб знакомств

Сабля, ездившая по дорогам для внушения страха ворам, поместилась повиснувши тоже в спальне на гвозде, невдалеке от кровати. Всё приняло вид чистоты и опрятности необыкновенной. Нигде ни бумажки, ни перышка, ни соринки. Самый воздух как-то облагородился: В переднем зале покушался было утвердиться на время запах служителя Петрушки. Но Петрушка скоро перемещен был на кухню, как оно и следовало.

Павел Иванович наш показал необыкновенно гибкую способность приспособиться ко всему. Одобрил философическую неторопливость хозяина, сказавши, что она обещает столетнюю жизнь. Об уединеньи выразился весьма счастливо, именно, что оно питает великие мысли в человеке. Взглянув на библиотеку и отозвавшись с похвалой о книгах вообще, заметил, что они спасают от праздности человека.

Выронил слов немного, но с весом. Во-время являлся, во-время уходил; не затруднял хозяина запросами в часы неразговорчивости его; с удовольствием играл с ним в шахматы, с удовольствием молчал.

В то время, когда один пускал кудреватыми облаками трубочный дым, другой, не куря трубки, придумывал, однако же, соответствовавшее тому занятие: Словом, не мешал хозяину. Так отзывался Тентетников о своем госте.

Чичиков, с своей стороны, был очень рад, что поселился на время у такого мирного и смирного хозяина. Цыганская жизнь ему надоела. Приотдохнуть, хотя на месяц, в прекрасной деревне, в виду полей и начинавшейся весны, полезно было даже и в гемороидальном отношении. Трудно было найти лучший уголок для отдохновения.

Весна, долго задерживаемая холодами, вдруг началась во всей красе своей, и жизнь заиграла повсюду. Уже голубели пролески, и по свежему изумруду первой зелени желтел одуванчик; лилово-розовый анемон наклонил нежную головку. Рои мошек и кучи насекомых показались на болотах; за ними в догон бегал уж водяной паук; а за ними всякая птица в сухие тростники собралась отвсюду. Вдруг населилась земля, проснулись леса, луга. В деревне пошли хороводы. Что яркости в зелени! Рай, радость и ликованье всего!

Деревня звучала и пела, как бы на свадьбе. Прогулкам и гуляньям был раздол повсюду. По просохнувшей земле можно было отправляться к пристани, откуда с горохом, ячменем и пшеницей отчаливали первые суда, между тем, в то же время с оглушительным шумом неслась повергаться вода на колеса начинавшей работать мельницы. Узнал всё, обо всем, и что и как, и каким образом хозяйство идет, и думал внутренно: Такое имение и этак запустить. Можно бы иметь пятьдесят тысяч годового доходу! Тут, разумеется, сейчас представлялась ему даже и молодая, свежая, белолицая бабенка, из купеческого или другого богатого сословия, которая бы даже знала и музыку.

Представлялось ему и молодое поколение, долженствовавшее увековечить фамилью Чичиковых: Тогда ему начинало представляться даже и то, что недурно бы и к чину некоторое прибавление: Людям Павла Ивановича деревня тоже понравилась. Они так же, как и он, обжились в. Петрушка сошелся очень скоро с буфетчиком Григорием, хотя сначала они оба важничали и дулись друг перед другом нестерпимо.

Петрушка пустил Григорию пыль в глаза своею бывалостью в разных местах; Григорий же осадил его сразу Петербургом, в котором Петрушка не. Последний хотел было подняться и выехать на дальности расстояний тех мест, в которых он бывал, но Григорий назвал ему такое место, какого ни на какой карте нельзя было отыскать, и насчитал тридцать тысяч с лишком верст, так что служитель Павла Ивановича совсем осовел, разинул рот и был поднят на смех тут же всею дворней.

Дело, однако ж, кончилось между ними самой тесной дружбой. В конце деревни Лысый Пимен, дядя всех крестьян, держал кабак, которому имя было Акулька.

В этом заведеньи видели их все часы дня. Там стали они свои други, или то, что называют в народе: У Селифана была другого рода приманка. На деревне, что ни вечер, пелись песни, заплетались и расплетались весенние хороводы.

Породистые стройные девки, каких уже трудно теперь найти в больших деревнях, заставляли его по нескольким часам стоять вороной. Трудно было сказать, которая лучше: Когда, взявшись обеими руками за белые руки, медленно двигался он с ними в хороводе, или же выходил на них стеной, в ряду других парней, и, выходя также стеной навстречу им, громко выпевали усмехаясь горластые девки: Во сне и наяву, утром и в сумерки, всё мерещилось ему потом, что в обеих руках его белые руки, и движется он в хороводе.

Коням Чичикова понравилось тоже новое жилище. И коренной, и Заседатель, и самый чубарый нашли пребыванье у Тентетникова совсем не скучным, овес отличным, а расположенье конюшен необыкновенно удобным: Словом, все обжились, как дома.

Что же касается до той надобности, ради которой Павел Иванович объезжал пространную Россию, то есть до мертвых душ, то насчет этого предмета он сделался очень осторожен и деликатен, если бы даже пришлось вести дело с дураками круглыми.

Но Тентетников, как бы то ни было, читает книги, философствует, старается изъяснить себе всякие причины всего: Раздобаривая почасту с дворовыми людьми, он, между прочим, от них разведал, что барин ездил прежде довольно нередко к соседу генералу, что у генерала барышня, что барин было к барышне, да и барышня тоже к барину… но потом вдруг за что-то не поладили и разошлись.

Он заметил и сам, что Андрей Иванович карандашом и пером всё рисовал какие-то головки, одна на другую похожие. Один раз, после обеда, оборачивая по обыкновенью пальцем серебряную табакерку вокруг ее оси, сказал он так: Ничего не сказал Андрей Иванович. Тем разговор и кончился. Чичиков не смутился, выбрал другое время, уже перед ужином, и, разговаривая о том и о сем, сказал вдруг: Хоть бы слово сказал на это Тентетников, точно как бы и самая речь об этом была ему неприятна.

В третий раз выбрал он время уже после ужина и сказал так: Слова ли Чичикова были на этот раз так убедительны, или же расположенье духа в этот день у него [было] особенно настроено к откровенности, он вздохнул, сказал, пустивши кверху трубочный дым: Когда услышал Чичиков, от слова до слова, всё дело и увидел, что из-за одного слова ты произошла такая история, он оторопел.

С минуту смотрел пристально в глаза Тентетникову, не зная, как решить об нем: Говоря это, смирный и кроткий Андрей Иванович засверкал глазами, в голосе его послышалось раздраженье оскорбленного чувства.

Это даже не поступок! Да впрочем, почему ж этого и не позволить заслуженному, почтенному человеку?. Что глядеть на то, что человек плюется! Всё это было сказано с чувством достоинства. Клянусь, ваше доброе участие мне дорого. Но оставим этот разговор. По-моему, чем скорей засвидетельствовать почтенье человеку, тем. Вы — полный господин: После такого разговора они простились и разошлись спать, не без рассуждения о странностях друг друга.

Чудная, однако же, вещь: Весь этот ржавый и дремлющий ход его мыслей превратился в деятельно-беспокойный. Возмущенье нервическое обуяло вдруг всеми чувствами доселе погруженного в беспечную лень байбака. То садился он на диван, то подходил к окну, то принимался за книгу, то хотел мыслить.

Мысль не лезла к нему в голову. То старался ни о чем не мыслить — безуспешное старание! Отрывки чего-то похожего на мысли, концы и хвостики мыслей лезли и отовсюду наклевывались к нему в голову. Но, оставив Тентетникова, последуем за Чичиковым. Глава II Добрые кони в полчаса с небольшим пронесли Чичикова чрез десятиверстное пространство: Повсюду несло масляной краской, всё обновлявшей и ничему не дававшей состареться.

Двор чистотой подобен был паркету. С почтеньем Чичиков соскочил, приказал о себе доложить генералу и был введен к нему прямо в кабинет.

  • Стрекоза и муравей
  • Клуб знакомств в оренбурге стрекоза и муравей
  • Диско-клуб знакомств Стрекоза и муравей, Гагарина проспект, 29/4

Генерал поразил его величественной наружностью. Он был в атласном стеганом халате великолепного пурпура. Открытый взгляд, лицо мужественное, усы и большие бакенбарды с проседью, стрижка на затылке низкая, под гребенку, шея сзади толстая, называемая в три этажа, или в три складки, с трещиной поперек; словом, это был один из тех картинных генералов, которыми так богат был знаменитый й год.

Генерал Бетрищев, как и многие из нас, заключал в себе при куче достоинств и кучу недостатков. То и другое, как водится в русском человеке, было набросано у него в каком-то картинном беспорядке. В решительные минуты — великодушье, храбрость, безграничная щедрость, ум во всем и, в примесь к этому, капризы, честолюбье, самолюбие и те мелкие личности, без которых не обходится ни один русской, когда он сидит без дела. Он не любил всех, которые ушли вперед его по службе, и выражался о них едко, в колких эпиграммах.

Всего больше доставалось его прежнему сотоварищу, которого считал он ниже себя и умом, и способностями, и который, однако же, обогнал его и был уже генерал-губернатором двух губерний, и, как нарочно, тех, в которых находились его поместья, так что он очутился как бы в зависимости от. В отместку язвил он его при всяком случае, порочил всякое распоряженье и видел во всех мерах и действиях его верх неразумия.

В нем было всё как-то странно, начиная с просвещения, которого он был поборник и ревнитель; любил блеснуть и любил также знать то, чего другие не знают, и не любил тех людей, которые знают что-нибудь такое, чего он не знает.